Информационный взрыв

.

коротко о сервисе здесь >

 < теги: эволюция или деэволюция, промышленная революция, индустриальная стадия, постиндустриальная стадия, новая экономика, новые социальные отношения, отмирание национальных государств, новые социумы по интересам  >


   Сколько информации породило человечество?

   По итогам проведенного Университетом в Карнеги-Мэллон исследования, за время существования книгопечатания человечество породило более 100 млн. книг. Приблизительно 28 миллионов из них можно найти в Библиотеке Конгресса.

   В среднем, книга в формате DOC весит до мегабайта. Таким образом, вес всех книг в Библиотеке Конгресса составляет в электронном виде около 28-терабайт.

   Исследователи также подсчитали и прирост информации, доступной в Интернете. По самым скромным подсчетам, всемирная Сеть обретает по 20 терабайт данных в месяц.

   Информационный взрыв в интерпретации Элвина Тоффлера

   Мир стоит на пороге грандиозных социальных перемен, технических и культурных нововведений. Глубинное и поразительное по своим следствиям развертывание потенциала техники оказывает воздействие на все стороны социальной жизни. Меняется не только содержание труда, в десятки и сотни раз возрастает его производительность. Существенные преобразования происходят во всем строе культуры и современной цивилизации. Микроэлектронная революция увеличивает мощь человеческого интеллекта. Технологические новшества оказывают влияние на социальную структуру общества. По существу, рождается новый цивилизационный уклад, в котором принципиально иной будет сфера труда, управления, досуга.

   Первая волна перемен, вызванная 10 тыс. лет назад внедрением сельского хозяйства в корне изменила цивилизацию. По сути цивилизация, как мы ее понимаем, возникла именно в этот период. Следующая, потрясающая Вторая волна перемен, связанна с промышленной революцией. Примерно триста лет назад произошли революционные перемены, по своей стремительности напоминающие взрыв, ударные волны от которого обошли всю землю, разрушая древние общества и порождая совершенно новую цивилизацию. Высвобожденная Второй волной гигантская сила, распространившаяся по миру, – пришла в соприкосновение с институтами прошлого и изменила образ жизни миллионов.

   К середине XX в. силы Первой волны были разбиты, и на земле воцарилась “индустриальная цивилизация“. Однако всевластие ее было недолгим, ибо чуть ли не одновременно с ее победой на мир начала накатываться новая – третья по счету – “волна”, несущая с собой новые институты, отношения, ценности.

   Мы – дети последующей трансформации – Третьей волны. Тоффлер отмечает, что примерно с середины 50-х годов ХХ века промышленное производство стало приобретать новые черты. Во множестве областей технологии возросло разнообразие типов техники, образцов товаров, видов услуг. Все большее дробление получает специализация труда. Расширяются организационные формы управления. Возрастает объем публикаций. По мнению Тоффлера, все это привело к чрезвычайной дробности показателей, что и обусловило появление информатики.

   Не подлежит сомнению, что разнообразие, на которое обращает внимание Тоффлер, действительно расшатывает традиционные структуры индустриального века. Капиталистическое общество прежде всего основывалось на массовом производстве, массовом распределении, массовом распространении культурных стандартов. Во всех промышленных странах – от США до Японии – до недавнего времени ценилось то, что можно назвать унификацией, единообразием. Тиражированный продукт стоит дешевле. Индустриальные структуры, учитывая это, стремились к массовому производству и распределению.

   Вместе с тем данная тенденция постепенно становилась объектом острой критики со стороны противников “массовизации”. Многие проницательные авторы отмечали, что машины лишают людей индивидуальности, а технология вносит рутинность во все сферы общественной жизни. Миллионы людей встают примерно в одно время, сообща покидают пригороды, устремляясь к месту работы, синхронно запускают машины. Затем одновременно возвращаются с работы, смотрят те же телепрограммы, что и их соседи, почти одновременно выключают свет. Люди привыкли одинаково одеваться, жить в однотипных жилищах. Тысячи научно-фантастических романов и кинофильмов пронизывала мысль: чем выше уровень развития техники, чем она сложнее, тем более стандартизированными и одинаковыми становимся мы сами.

   Тенденция к унификации породила контртенденцию. Появился запрос на новую технологию. “Информационный взрыв” можно рассматривать как реакцию отживших структур на новые тенденции.

   В определенной степени будущее общество можно охарактеризовать как возврат к доиндустриальной цивилизации, но уже на новой технологической базе. Происходит отрицание отрицания, по которому историю можно рассматривать как непрерывное волновое движение. Анализируя особенности грядущего мира, экономическим костяком которого станут информационные технологии, электроника, космическое производство, использование глубин океана и биоиндустрия. Это и есть Третья волна, которая завершает аграрную (Первая волна) и промышленную (Вторая волна) революции.

  Что ожидается после информационного взрыва

   Новая цивилизация зарождается в наших жизнях, и те, кто не способен увидеть ее, пытаются подавить ее. Эта новая цивилизация несет с собой новые семейные отношения; иные способы работать, любить и жить; новую экономику; новые политические конфликты, и сверх всего этого – измененное сознание. Кусочки новой цивилизации существуют уже сейчас. Миллионы людей уже настраивают свою жизнь в соответствии с ритмами завтрашнего дня. Другие люди, боящиеся будущего, бегут в безнадежное, бесполезное прошлое; они пытаются восстановить умирающий мир, в котором они появились на свет.

   Начало этой новой цивилизации – единственный и обладающий наибольшей взрывчатой силой факт времени, в котором мы живем. Это – центральное событие, ключ к пониманию времени, следующего за настоящим. Это – явление столь же глубокое, как и Первая волна перемен, вызванная 10 тыс. лет назад внедрением сельского хозяйства, или как потрясающая Вторая волна перемен, связанная с промышленной революцией. Мы – дети последующей трансформации – Третьей волны.

   Мы подыскиваем слова, чтобы описать всю мощь и размах этих необыкновенных перемен. Некоторые говорят о смутном космическом веке, информационном веке, электронной эре или глобальной деревне. Збигнев Бжезинский говорил, что мы стоим перед технотронной эрой, социолог Дэниэл Белл описывал приход “постиндустриального общества“, советские футурологи говорили об НТР – “научно-технической революции”. Элвин Тоффлер писал о наступлении “супериндустриального общества”. Однако ни один из этих терминов не является адекватным.

   Некоторые из этих определений, придавая особое значение какому-либо единственному фактору, не расширяют, а скорее сужают наше понимание. Другие определения статичны, они предполагают, что новое общество может войти в нашу жизнь гладко, без какого-либо конфликта или стресса. Все эти определения далеки от того, чтобы передать всю силу, размах и динамику перемен, надвигающихся на нас, или того напряжения и конфликтов, которые эти перемены влекут за собой.

   Человечество ждут резкие переменыОно стоит перед глубочайшим социальным переворотом и творческой реорганизацией всего времени. Не различая еще отчетливо этой потрясающей новой цивилизации, мы с самого начала участвуем в ее строительстве. С этим и связан основной смысл “Третьей волны”.

   Вплоть до настоящего времени человечество пережило две огромных волны перемен, и каждая из них, в основном, уничтожала более ранние культуры или цивилизации и замещала их таким образом жизни, который был непостижим для людей, живших ранее. Первая волна перемен – сельскохозяйственная революция – потребовала тысячелетий, чтобы изжить саму себя. Вторая волна – рост промышленной цивилизации – заняла всего лишь 300 лет. Сегодня история обнаруживает еще большее ускорение. И вполне вероятно, что Третья волна пронесется через историю и завершится в течение нескольких десятилетий. Те, кому довелось жить на нашей планете в этот взрывной период, в полной мере почувствуют влияние Третьей волны на себе.

   Разрыв семейных уз, колебания в экономике, паралич политических систем, разрушение наших ценностей – на все это оказывает свое воздействие Третья волна. Она бросает вызов всем старым властным отношениям, привилегиям и прерогативам вымирающих элит нынешнего общества и создает фон, на котором будет разворачиваться основная борьба за завтрашнюю власть.

   Многое в этой возникающей цивилизации противоречит старой традиционной индустриальной цивилизации. Она является одновременно и высокотехнологичной, и антииндустриальной цивилизацией.

   Третья волна несет с собой присущий ей новый строй жизни, основанный на разнообразных возобновляемых источниках энергии; на методах производства, делающих ненужными большинство фабричных сборочных конвейеров; на новых не традиционных семьях (не нуклеарных семей – семей, состоящих не только из родителей и детей); на новой структуре, которую можно бы назвать “электронным коттеджем”; на радикально измененных школах и объединениях будущего. Возникающая цивилизация пишет для нас новые правила поведения и ведет нас за пределы стандартизации, синхронизации и централизации, за пределы стремлений к накоплению энергии, денег или власти.

   Эта новая цивилизация, поскольку она противостоит старой, будет опрокидывать бюрократию, уменьшать роль национального государства, способствовать росту полуавтономных экономик постимпериалистического мира. Она требует новых, более простых, эффективных и демократичных правительств. Это – цивилизация со своим собственным представлением о мире, со своими собственными способами использования времени, пространства, логики и причинности.

   Но прежде всего цивилизация Третьей волны начинает стирать исторически сложившийся разрыв между производителем и потребителем, порождая особую экономику завтрашнего дня, сочетающую в себе оба действующих фактора, – “prosumer” economics (слово “prosumer” образовано из “producer” – производитель – и “consumer” – потребитель). По этой, а также многим другим причинам, она могла бы (при некоторой разумной помощи с нашей стороны) превратиться в первую – за весь известный нам период истории – истинно человеческую цивилизацию.

   Конфликт между индустриальной цивилизацией и новой

   Конфликт между группировками, связанными с Второй и Третьей волнами, на самом деле представляет собой центральную ось политической напряженности, по которой происходит сейчас раздел нашего общества. Что бы ни проповедовали сегодня различные партии и кандидаты, борьба между ними значит намного меньше, чем спор о том, кто сумеет извлечь самое главное из того, что останется от гибнущей индустриальной системы. Другими словами, они пререкаются по поводу того, кто займет всем известные кресла на палубе тонущего “Титаника”.

   Гораздо более важным политическим вопросом является не вопрос о том, кто осуществляет контроль над последними днями жизни индустриального общества, а вопрос о том, кто формирует новую цивилизацию, которая быстро идет ему на смену. Тогда как политические стычки, развивающиеся в сфере с малым радиусом, истощают нашу энергию и занимают наше внимание, гораздо более значимая битва уже происходит под этим покровом. На одной стороне находятся приверженцы индустриального прошлого, на другой – все растущее количество людей, сознающих, что самые насущные проблемы мира – продовольствие, энергия, контроль вооружений, численность населения, бедность, природные ресурсы, экология, климат, проблемы пожилых людей распад городских сообществ, необходимость в творческой работе, которая приносила бы удовлетворение, – не могут больше находить свое решение в рамках индустриального общества.

   Этот конфликт – это “сверхборьба” завтрашнего дня.

   Мифы индустриального общества о гигантском компьютерном разуме и реальность

   Компьютерные центры – централизованные гиганты настолько поражали воображение индустриального общества, что вскоре стали неотъемлемой частью социальной мифологии. Будущее рисовалось во главе с гигантским компьютером. Кинорежиссеры, карикатуристы и фантасты использовали сверхкомпьютер как символ будущего, шаблонно изображая компьютер неким всемогущим разумом – важнейшим средоточием сверхчеловеческого интеллекта.

   Однако в 70-х годах действительность опередила фантазию, оставив позади устаревшие представления. По мере того как стремительно уменьшались размеры, нарастала емкость памяти, а стоимость функции падала, повсюду стали распространяться маленькие дешевые, но мощные мини-ЭВМ. Любой производственный филиал, лаборатория, отдел сбыта или техотдел претендовали на свою собственную машину. И появилось столько компьютеров, что компаниям порой не удавалось отследить, сколько же их числится у них на балансе. “Мозги” компьютера уже больше не сосредоточивались в одной-единственной точке, – они стали ” распределяться “.

   В настоящее время произошло очень быстрое распространение компьютерного интеллекта. Так, затраты США на обработку распределенных данных (или DDP в современной терминологии) за последние 25 лет многократно выросли. Маленькие недорогие машинки, для работы с которыми уже больше нет нужды в специально подготовленной жреческой касте, стали такими же вездесущими, как и обычные пишущие машинки. Мы “интеллектуализировали” условия своего труда.

   Более того, за пределами промышленности и правительства происходит параллельный процесс, который был бы невозможен без этой всепроникающей технической новинки – домашнего компьютера. В начале 70-х годов ХХ века число домашних, или персональных, компьютеров было ничтожно. Сегодня же считается, что по меньшей мере десятки миллионов компьютеров мурлычет и жужжит по гостиным, кухням и домашним кабинетам всего мира. По цене домашние компьютеры приблизились к стоимости телевизора.

   Этими умными машинами уже пользуются в самых разных целях: от оформления семейных счетов до контроля расхода электроэнергии в доме. С ними играют, в них хранят кулинарные рецепты, они напоминают своим владельцам о предстоящих встречах и служат “интеллектуальными” пишущими машинками. Однако это всего лишь малая толика их потенциальных возможностей.

   В Интернете за смехотворно низкую цену пользователю компьютера предоставляется немедленный доступ к каналам новостей, огромным информационным порталам с самой различной информацией, большим массивам данных товарной и фондовой биржи, программам обучения, сетевым магазинам с абсолютно широким ассортиментом товаров – от продуктов питания до автомобилей, возможность немедленно заказать гостиницу или туристическую поездку и еще многое другое.

   Мировая информационная сеть также позволяет всем, у кого есть недорогой компьютер, общаться с кем угодно в данной информационной сети. Любители бриджа, шахмат или других игр могут при желании играть с партнерами, находящимися от них за тысячи миль. Пользователи могут вступать в переписку друг с другом или рассылать сообщения многочисленным адресатам одновременно, а всю свою почту хранить в электронной памяти. “Источник” облегчит формирование даже своего рода “электронного братства” людей, объединяющихся в группы по интересам. Сотни тысяч людей из многих городов и разных стран, связанных между собой информационной сетью, могут сколько душе угодно общаться на сетевых форумах и конференциях по самым различным темам, будь то профессиональные вопросы или личные интересы. Месяцы спустя они смогут извлекать свои диалоги и замечания, запросив их по предмету обсуждения, дате или какой-либо иной категории.

   Рассредоточение компьютеров по домам, не говоря уж об их объединении в разветвленную сеть, стало следующим шагом в создании пространства интеллектуальной среды. Но и это еще не все.

   Распространение машинного “интеллекта” вышло на совершенно иной уровень с появлением микропроцессоров и микрокомпьютеров – этих крохотных чипов застывшего интеллекта, которые стали неотъемлемой частью всего, что мы делаем и чем мы пользуемся.

   Помимо использования в производственных процессах и в бизнесе в целом, они уже встраиваются, практически во все и вся, начиная с установок для кондиционирования воздуха и автомобилей до швейных машин, холодильников и бытовых приборов. Они могут следить за расходом электроэнергии в доме и сокращать излишнюю ее трату, подбирать в стиральной машине количество стирального порошка и температуру воды для каждой порции белья. Они же тонко отрегулируют топливную систему автомобиля и сигнализируют нам в случае каких-либо неполадок. Утром включают нам радиочасы, тостер, кофеварку и душ, прогревают гараж, запирают двери и выполнят тысячу всяких мелких и больших дел, от которых вечно голова идет кругом.

   Свои соображения, до чего этак можно докатиться через несколько лет, многократно изображалось в различных забавных сценариях.

   Например, домашние компьютеры уже могут говорить, интерпретировать устную речь и контролировать бытовую электротехнику. Вы можете “побеседовать” с кофемолкой, а такая фраза “Обожди, я сейчас досмотрю холодильник и свяжусь с тобой по телевизору” станет привычным делом. Наш мир постепенно наполняется умными вещами. Впереди еще ожидается немало трудностей, но основное направление преобразований уже четко просматривается.

   И это не просто забавные выдумки. Размышляя об умных вещах, нас посещает странное, а то и жутковатое ощущение, которое вызывается жизнью в интеллектуальной среде. Жизнь в такой среде порождает леденящие душу философские вопросы. Не перейдет ли все управление к машинам? Не окажется ли, что интеллектуальные машины, особенно объединенные в коммуникационные сети, выйдут за пределы возможностей нашего понимания и станут недоступны для контроля над ними? Не сможет ли однажды Старший Брат (Старший Брат – персонификация тоталитарного вождя, который опекает всех людей и контролирует их жизнь – из романа Дж. Оруэлла “1984″) подключиться не только к нашим телефонам, но и к тостерам и телевизорам, взяв на учет не только каждое наше движение, но и всякое суждение? В какой мере мы позволим себе зависеть от компьютера или чипов? По мере того как мы все большим и большим “интеллектом” накачиваем материальную среду, не потеряем ли мы бдительность, не атрофируется ли наш собственный разум? И что произойдет, если кто-нибудь или что-нибудь выдернет вилку из штепсельной розетки? Сохранятся ли у нас до тех пор основные навыки, необходимые для выживания?

   На каждый из вопросов существует бесчисленное множество встречных вопросов. Возможно ли, чтобы Старший Брат уследил за всеми тостерами и телевизорами, автомобильными моторами и кухонными электроприборами? Когда произойдет широкое распределение интеллекта во всей среде обитания, когда активизировать его смогут пользователи сразу в тысяче мест, когда пользователи компьютеров станут общаться друг с другом, минуя центральный компьютер (как это происходит во многих распределенных сетях), сможет ли Старший Брат все так же контролировать ситуацию?

   Децентрализация интеллекта не только не укрепит мощь тоталитарного государства, а скорее наоборот, ослабит ее. Однако не стоит ли и нам быть “несообразительнее”, чтобы перехитрить правительство? Главному герою великолепного сложного романа Джона Брюннера “Всадник взрывной волны” вполне успешно удается саботировать стремление правительства навязать при помощи компьютерной сети контроль за мышлением. Должна ли атрофироваться способность к мышлению?

   Как мы вскоре увидим, создание интеллектуальной среды могло бы оказывать и совершенно противоположное действие. Разве при проектировании машин для исполнения наших приказаний мы не можем запрограммировать их, как Робби в классическом произведении Айзека Азимова “Я, робот”, никогда не причинять вреда человеку? Окончательный приговор еще не вынесен, а потому было бы наивно и безответственно игнорировать такие проблемы, однако столь же наивно было бы допустить, будто все складывается против рода человеческого. У нас есть интеллект и воображение, которыми мы до сих пор еще не начали по-настоящему пользоваться.

   Однако во что бы нам ни хотелось верить, неотвратимо ясно одно, что мы коренным образом меняем свою инфосферу. Мы не просто расширяем объем носителей информации, мы добавляем социальной системе совершенно новый уровень коммуникации. По сравнению с развивающейся инфосферой современного общества, инфосфера индустриальной эпохи, где ведущее место принадлежало средствам массовой информации, почте и телефону, кажется безнадежно устаревшей.

   Электронное жилище

   За продвижением общества к новой системе адаптивного и эффективного производства кроется возможность социальных изменений, настолько поражающих своими размерами, что мало кто из нас захотел бы оказаться с ними лицом к лицу. Ведь мы стоим перед революционным преобразованием и нашего дома.

   Наряду с поощрением малых производственных групп, наряду с возможностью децентрализации и деурбанизации производства, наряду с изменениями существующего характера труда, новая производственная система может перенести буквально миллионы рабочих мест с заводов и из офисов, куда они были занесены индустриализацией, и вернуть их туда, где они были до того: в дом. Если это случится, любой известный нам социальный институт, от семьи до школы и корпорации, трансформируется.

   Три сотни лет назад, наблюдая массу крестьян, работающих на полях, лишь только безумец мог бы вообразить, что скоро настанет время, когда поля опустеют, а люди будут собраны на городских заводах, где станут зарабатывать на хлеб насущный. И такой безумец оказался прав. Сейчас требуется смелость, чтобы предположить, что наши самые большие заводы и офисные здания могут еще при нашей жизни наполовину опустеть, превратиться в мрачные склады или их переделают под жилые помещения. Но это вполне возможно при новом способе производства: при возвращении к домашнему производству на новой, более высокой, электронной основе и с новым отношением к дому как к центру общественной жизни.

   Предположить, что миллионы людей скоро смогут проводить время дома, вместо того, чтобы идти в офис или на завод, значит немедленно вызвать огонь критики. Действительно, здесь достаточно поводов для вполне разумного скептицизма. “Люди не захотят работать дома, даже если у них будет такая возможность. Посмотрите на женщин, которые рвутся из дома на работу!” “Как можно выполнить работу, когда кругом бегают дети?” “У людей не будет стимула, если за ними не присматривает начальство”. “Чтобы развивались доверие и ответственность, необходимые для совместной работы, люди должны непосредственно контактировать друг с другом”. “Архитектура обычного дома не приспособлена для этого”. “Что вы имеете в виду под работой дома – небольшую вагранку в каждом подвале?” “Что, если этому будут препятствовать зональные ограничения или хозяева дома?” “Профсоюзы не дадут этой идее воплотиться в жизнь”. “Как насчет сборщиков налогов? Они станут вычитать еще больше при работе дома”. И последнее препятствие: “Что же, целый день сидеть дома вместе с женой (или с мужем)?”

   Даже старик Карл Маркс нахмурил бы брови. Работа дома, считал он, это реакционная форма производства, потому что “собираться вместе в одном цехе” – “необходимое условие разделения труда в обществе”. Короче говоря, существовали и существуют множество причин (или псевдопричин) для того, чтобы отбросить эту идею, посчитав ее глупой.

   Жилище как центр общества

   Если “электронный коттедж” получит широкое распространение, это вызовет ряд последствий, которые будут иметь важное значение для развития общества. Многое удовлетворит самых горячих защитников окружающей среды или “противников машин” и в то же время откроет новые возможности для делового предпринимательства.

   Воздействие на общество. Работа дома, вовлекающая значительную часть населения, может означать большую стабильность общества – цель, которая сейчас недостижима во многих регионах с большой подвижностью населения. Теперь работники смогут выполнять всю работу или часть ее дома. Они не должны будут переезжать каждый раз при перемене работы, как многим приходится поступать сейчас. Они могут просто “войти” в другое информационное предприятие.

   Это означает меньше вынужденной мобильности, меньший стресс для человека, меньшее количество временных связей между людьми и большее участие в жизни общества. Сегодня, когда семья приезжает куда-либо, ее члены, зная, что через год-другой их ждет новый переезд, с заметным нежеланием вступают в местные организации, неохотно завязывают серьезные дружеские отношения, втягиваются в местную политику и вообще становятся участниками жизни общества.

   “Электронный коттедж” мог бы помочь восстановить смысл принадлежности к обществу и вызвать возрождение добровольных организаций, таких, как церковь, женские объединения, клубы, спортивные и юношеские организации. “Электронный коттедж” мог бы означать большее, чем то, что социологи, с их любовью к немецкому профессиональному языку, называют gemeinschaft.

   Проблемы и зигзаги новой социальной формации

   Формируется новая цивилизация. Но как мы в нее вписываемся? Не означают ли сегодняшние технологические изменения и социальные перевороты конец дружбы, любви, привязанности, общности и участия? Не сделают ли завтрашние электронные чудеса человеческие отношения еще более бессодержательными и потребительскими, чем сегодня?

   Это правомерные вопросы. Они возникают из вполне понятных опасений, и только наивный технократ с легкостью отметет их в сторону. Ибо если посмотреть вокруг, можно повсюду обнаружить свидетельства психологического истощения. Как будто бомба взорвалась в нашей общей “психосфере”. Мы фактически переживаем не просто разрушение техносферы, инфосферы или социосферы индустриального общества, но также распад ее психосферы.

   Во всех богатых странах проблема психологического кризиса слишком хорошо известна: увеличивается процент подростковых самоубийств, ошеломляюще высок уровень алкоголизма, широко распространены психологические депрессии, вандализм и преступность. В Соединенных Штатах и в Европе пункты первой помощи переполнены наркоманами, употребляющими марихуану, амфетамин, кокаин, героин, не говоря уже о людях с “нервными расстройствами”.

   Службы социальной и психической помощи создаются повсеместно. В Вашингтоне президентская Комиссия по психическому здоровью объявляет, что не меньше четверти всех граждан в Соединенных Штатах страдает от той или иной формы сильного эмоционального стресса. А психолог из Национального института психического здоровья, утверждающий, что практически не осталось семьи, в которой не страдали бы от той или иной формы психического расстройства, заявляет, что “психологическое возбуждение… достигло угрожающих размеров в американском обществе, находящемся в замешательстве, разделенном и обеспокоенном своим будущим”. По России подобные исследования в крупных индустриальных и административных центрах также подтверждают аналогичные симптомы, которые еще более обострены сложным экономическим положением.

   Верно, что размытые определения и ненадежные статистические данные делают такие широкие обобщения сомнительными, и верно вдвойне, что общества, которые существовали раньше, вряд ли можно считать моделями хорошего психического здоровья. И все же сейчас действительно что-то не так. Обилие и все дорожающие счета за услуги и быт порождают у большинства граждан постоянные стрессы. Каждый день жизни – это ходьба по острию ножа. Нервы напряжены до предела, и драки и выстрелы в подземках или очередях на бензоколонках едва сдерживаются. Миллионы людей устали от насилия.

   Более того, на них постоянно наступает все увеличивающаяся армия взвинченных, странных личностей, недоумков, чудиков и психов, чье антисоциальное поведение средства массовой информации часто окружают романтическим ореолом. По крайней мере, на Западе мы видим романтизацию безумства, прославление обитателей “гнезда кукушки”. В бестселлерах объявляется, что сумасшествие – это миф, а в Беркли начинает выходить литературный журнал, посвященный идее о том, что “сумасшествие, гений и святость лежат в одной плоскости, и у них должно быть одно название и одинаковый престиж”. Мы все чаще наблюдаем “сдвинутое” творчество в музыке, живописи, литературе, кино и театре. Мы можем часто видеть также ненормальное поведение ответственных чиновников в органах власти, наблюдая девиантное (“цирковое”) поведение героев во власти на экранах телевидения.

   Тем временем миллионы людей занимаются поисками своей идентичности или какого-то магического средства, которое помогло бы им вновь обрести свою личность, мгновенно дало бы ощущение близости или экстаза, привело бы их к более “высокому” состоянию сознания.

   К концу 70-х годов движение за развитие человеческих возможностей, распространяясь на восток от Калифорнии, породило около 8 тыс. разных “терапий”, состоящих из обрывков психоанализа, восточной религии, экспериментов с сексом, различных игр и стародавнего возрожденчества. Трансцендентальная медитация уже рекламировалась на равных с техникой быстрого чтения; сайентологи популяризируют свою дианетику с 50-х годов. В то же время религиозные культы не остались в стороне, они без лишнего шума разворачивают свою деятельность во всем мире, собирая огромные денежные средства и вербуя новых членов.

   Более важным, чем растущая индустрия человеческого потенциала, является движение христиан-евангелистов. Обращаясь к более бедным и менее образованным слоям населения, искусно используя возможности радио и телевидения, “возродившееся” движение расширяется. На гребне волны торгаши от религии посылают своих последователей бороться за спасение в обществе, которое они изображают как упадническое и обреченное.

   Эта волна нездоровья не обрушилась на все части технологического мира с равной силой. По этой причине жители в Европе и других странах могут отмахнуться от него как от чисто американского явления, а в самих Соединенных Штатах некоторые все еще относятся к этому как к еще одному проявлению пресловутой странности калифорнийцев.

   И те, и другие сильно ошибаются. Если психические нарушения и дезинтеграция наиболее заметно проявляются в Соединенных Штатах, особенно в Калифорнии, это просто отражает тот факт, что Третья волна добралась сюда немного раньше, опрокинув социальные структуры Второй волны быстрее и с большей наглядностью.

   В самом деле, нечто вроде паранойи нависло над многими сообществами, и не только в Соединенных Штатах. В Риме и Турине террористы расхаживают по улицам. В Париже и даже в некогда мирном Лондоне увеличиваются случаи нападения на людей и вандализма. В Чикаго пожилые люди боятся ходить по улицам после наступления темноты. В Нью-Йорке в школах и подземках очень много насилия. В Москве, Париже и в Нью-Йорке взрывают дома и метро. А журналы в открытую предлагают читателям якобы практическое руководство по “стрельбе из стрелкового оружия, по дрессировке собак на нападение, по охранным сигнализациям, средствам индивидуальной безопасности, курсам самообороны и электронным системам безопасности”.

   Основные компоненты информационного взрыва

   Что происходит с людьми, когда на них обрушиваются перемены? Как можно выдержать неслыханный темп, который характерен для современных культурных, политических изменений?

   Одни специалисты считают, что человечество может погибнуть не из-за экологической катастрофы, ядерной реакции или истощения ресурсов, а из-за шока, который испытывают люди. Это приводит к психологическому онемению, к самой реальной опасности, которая подстерегает человечество. Это главная угроза. Надо осознать ее и по возможности устранить.

   Другие специалисты на это смотрят с оптимизмом. Нас ожидают великие достижения и свершения. Мы научимся решать многие проблемы, которые сопровождали человека столетиями.

   Истина, скорее всего, лежит где-то посередине. Мы должны надеяться, что сможем предложить меры, которые помогут нам выжить в новой реальности и предотвратить “шок будущего”.

   Америка в лице США задает сейчас темп и моду новизны для всего мира. Бог немыслимых преображений – культ новизны – рожден и продолжает шествовать именно в этой стране. Как долго эта гонка продержится? Законы синергетики указывают, что такое “обострение” не может длиться вечно. Обязательно наступит остановка. Возможно, к сожалению, даже движение вспять. Но это будет потом. А сейчас идет гонка с самим будущим…

   Мы начинаем понимать с чем столкнулись. Мы уже видим три силы, три фактора, формирующие у человечества “комплекс неполноценности”, который именуют информационным взрывом. Элвин Тоффлер это называет “шоком будущего”. Эти три фактора: 1) рост темпа, 2) фактор новизны и 3) многообразие завертели нас в вихре перемен.

   Сознавая глубину существа указанных факторов, мы учимся их понимать. Бороться с ними бесполезно. Ими необходимо пользоваться с своих интересах. Это дает нам шанс адаптироваться к новым условиям, и не только адаптироваться, а еще и подняться выше по ступенькам нашего эволюционного восхождения.

   Будущее предсказать невозможно, но его можно создавать!